
в июле
- я ела самый вкусный самопечный хлеб в жизни
- водопадилась несколько часов одна безодёжно подструйно. там еще, если между камешков руку
просунуть, куча рыбок шевелится, маленьких, живых и будоражных. Дольше двух секунд держать там руку визливо. Он еще и претеплый был, водопад-то
- ходила пешком в почти джунглевом сиьирь-лесу по деревянной узкой дорожке над болотом и травами, как в эффекте бабочке
- в тяжелых деревенских условиях "далеко до магазина, а сладкого хочется" варила из какао-сахара шоколадную пасту в крохотной сковородоньке и всем было вкусно. Там же пекла лепешки из тестовой закваски , которую сама и готовила
- запомнила на 12 часовом сплаве на всю жизнь глагол "табань" и тысячу и одну шутку о нем. "Машатабань"
- много спала в самолете и просто скрючившись в
- была вкусно и театрально обманута одесской бабушкой
- восторженно востроржалась новому городу
- морилась и природилась, как никогда в жизни
- стояла на голове и не раз
- вставала в пять утра не раз и смотрела восходы. и закаты
- купалась одна на километры в шторм и ветер и было теплее, чем в жару
- почти смиренно отдала любимейшие кроссовки в цветочку и цве-черточку нахально слизавшему их морю
- как никогда в жизни случайно загорела и почти негр. я-то
- "прррььедставляишшшь, я никак не могу оторрррватььььься" фраза лета, от маленького ВАси в исполнении Кирилла
- сидела рядом с двухдневным ребенком
- наблюдала, как стая детей с палками с улюлюканьем гоняет по поляне французскую бульдожинку Люсю, доволбную игрищами
- узнала, что не очень сильно впившихся клещей можно выкручиваь из организма укушенного по часовой стрелке
- впечатлилась красивыми молдовскими именами Кишеневских знакомых - Виарики и ее детей - Катарины и Флорентино
- спала в лесу просто так в обед
- сидела рядом с умирающей птицей от старости
- пугалась мальков крветок-бычков и медуз
- ргулярно была всесторонне в песке
- собирала шишки
-видела сны